Кобикти снова уснул крепким сном, старческая грудь ходила ходуном, исторгая то храп, то хрип; старик видел редкостный сладкий сон, когда знакомый гулкий грохот копыт Кокбести прямо-таки подбросил его в постели. Кобикти недовольно заворчал, почесал широкую грудь, потом, не обременяя себя обуванием, босиком пошлепал в спальню дочери и увидел, что постель Карлыги пуста. Сомнений не было — стряслось самое худшее из всего, что он мог предположить. Проклятие вырвалось из груди старого хана, и из сумрачных глаз его упали на белую бороду две слезинки.
