Но хан отступился от своего слова. Как только враг был истреблен, он тут же забыл про свое обещание выдать за Таргына дочь.
Сказал хан Таргыну:
— Расспросил я о семи поколениях твоих предков батыр. Нет у тебя в роду ни белокостных торе, ни ходжей, значит, ты чернокостный казах. Боюсь я разгневать духов предков своих тем, что, кость родовую испортив, выдам дочь за тебя. Можешь объехать все десять родов орманбетских и выбрать из наших аулов любую красавицу, что тебе приглянется. Ответил ему на это Таргын:

Но нет, Акжунус, никто нам с тобой не поможет, если уж самые лучшие друзья и те вдалеке. Нет у меня сына, который станет искать отца. А родители мои стары и немощны, чтобы отправиться на поиски сына. Нет у меня и братьев, которые бы пришли к нам на помощь. Была у меня на этом свете лишь одна надежда и опора — сила моя богатырская. Но вот и ее я лишился. Лежу с перебитым хребтом на земле. Хан нас покинул и даже никого не прислал. Будь же проклята белая кость! Нет на свете подлее людей, чем отпрыски ханского рода!
И снова запел Таргын свой толгау:

Акжунус тоже натянула повод, она верила в неотвратимую силу Таргына. И пока всадник далекий приблизился к ним, они стояли рядом, беседуя между собой.
Всадник, увидев, что беглецы остановились, тоже сбавил ход коня, который в гору шел размашистым скоком, а на спусках летел, словно падающая звезда. С боков скакуна слетала клочьями пена, а грива и хвост развевались как вихри.
И вот он уже рядом.
Всадник оказался могучим воином в тяжелых стальных доспехах, как и Таргын. Это был старый воин — на необъятную богатырскую грудь его спускалась седая борода.

То, что я расскажу вам, не сказка, где волку доверено мясо, а лиса щеголяет в доспехах охраны султана. Но предание это о героях бессмертных, мечу и стреле недоступных, что в огне не горят и в воде не потонут.
Мой рассказ о живом человеке из плоти. Был он мальчиком в детстве — таким же, как ты,— в те же игры играл и смеялся, и так же, как все мы, он ходил по земле нашей древней.