Тут Шеге и Сансызбай,
Свой покинув карагач,
Повскакали на коней,
Сразу их пустили вскачь,
Кинулись навстречу ей.
Оба даже поводов
Не успели натянуть,
Не успели и моргнуть,
Сдерживая скакуна,
Подъезжает к ним Жибек.
Спешивается она
И, приличие блюдя,
Честь обычая блюдя,
Отдает Шеге поклон,
Так при этом говоря:
- Богу преданный мой друг!
Лишь тебе благодаря
Сансызбая вижу я,
Лишь благодаря тебе
Светит счастья мне заря.
Говорит Шеге- Дитя,
В жизни счастьем сытой будь,
Бог тебе защитой будь! -
Так благословил ее,
Обласкал батыр Шеге.

По этой песне понял акын Шеге, что пела ее сама Кыз- Жибек. С трудом протискался Шеге сквозь толпу камыцких воинов, сел рядом с Жибек и запел с нею в как обычно поют джигиты на состязаниях с девушками. Вот что они пели:
Шеге:
- Красотой такой, как вам, Жибек, дана,
Гурия лишь может быть одарена.
Спойте для меня, мой светик Жибекжан,-
Райской благодати ваша песнь равна.
Жибек:
- Косогор зарос густым березняком.
Так и быть, споем при случае таком.
Песни все мои сиротствуют давно.
Кто вы, кто с моим несчастьем незнаком?
Шеге:
- Счастлив я, обласкан вашей красотой.

Но нет, Акжунус, никто нам с тобой не поможет, если уж самые лучшие друзья и те вдалеке. Нет у меня сына, который станет искать отца. А родители мои стары и немощны, чтобы отправиться на поиски сына. Нет у меня и братьев, которые бы пришли к нам на помощь. Была у меня на этом свете лишь одна надежда и опора — сила моя богатырская. Но вот и ее я лишился. Лежу с перебитым хребтом на земле. Хан нас покинул и даже никого не прислал. Будь же проклята белая кость! Нет на свете подлее людей, чем отпрыски ханского рода!
И снова запел Таргын свой толгау:

И вот трое батыров подошли к той незримой меже, которая разделяла казахских воинов и плененных калмыков. Камбар воткнул в землю копье, Назым вонзила тонкую стрелу, Алшыораз прислонил к копью измятый и продырявленный щит.
— Это стрела Келмембета,— сказала Назым.
— Этэ копье Карамана,— сказал Камбар.
— А это щит вашего владыки,— сказал Алшыораз.
— Мы оставляем их здесь, на границе, чтобы надолго помнилось вам ваше поражение,— объяснил Камбар.— Мы не хотим, чтобы наши соседи злобно косились на вас Мы хотим жить в мире и согласии.
— Клянемся!—трижды произнесли калмыки.

Камбар только что вернулся с зимовки, где косил сено и рубил дрова, и теперь ухаживал за своим конем — чесал ему гриву, ласково похлопывая по крупу,— когда в аул въехали незнакомые всадники. Вороной, заслышав топот копыт, застриг ушами и заволновался, но Камбар даже не оглянулся, полагая, что это едет кто-то из своих. Спокойствие хозяина передалось коню, и он стоял, неотрывно глядя огромными любопытными глазами на приближающихся незнакомцев.