Тайбурыл, которого до сих не касалось ничто, кроме нежных пальцев Кортка-слу, взвился пулей от горящего удара доиром. Разрезая воздух широкой, как у верблюда, грудью, он распластался в полете, едва касаясь копытами земли. Спустя некоторое время под ушами скакуна выступил пот и шерсть радужно заблестела под солнечным светом. Чем больше разогревался Тайбурыл, тем стремительней слагался его бег. Небольшие низины он преодолевал одним махом, словно перепрыгивал через лунки очагов, вырытых в земле. Кобланды охватило неизведанное доселе глубокое удовлетворение от мощного бега Тайбурыла.
