Слова участия, которые Кобланды услышал от Карлыги, легли как бальзам на душу; не мешкая сел он на Тайбурыла и направил скакуна в сторону Караспана. На коня посыпались удары камчи, в бока врезались кованые каблуки. Тайбурыл распластался в привычном беге, и стремительный бег его, начавшийся с утра, не потерял резвости до самого вечера. Вдали, в темнеющем небе, показались вершины гор Караспан, они надвигались все ближе и ближе, и вот сиво-чалый скакун, взбухшие мышцы которого играли и перекатывались по всему телу, понесся вдоль зеленеющих горных склонов. Наступили сумерки.
