Назым застыла на пороге. Любимый был так близко, но они даже словечком не смогли перемолвиться. Почему не остановился в ауле? Почему отвел глаза, не попросил у девушки напиться, не вступил с ней в беседу? Она была в отчаянии. Лицо ее пылало, в висках гулко стучало. Лишь топот копыт все еще отдавался в ушах. С трудом вернулась в юрту и взяла в руки зеркало. «Что это? Почернело лицо мое или поблекла моя краса? Почему не обратил на меня внимания Камбар?» Нет, нет — лицо ее было по-прежнему белым, лишь на тонких длинных ресницах блестели слезы печали.

Раньше обычного двинулись в ту весну на джайлау ногайские роды, что кочевали на самом краю земли казахской. Первыми достигли озера Ну богатые аулы двенадцати разделов.

Пролетел день, считай, пройдет и месяц, и в урочный час на белый свет появляется новая жизнь.
Подошло время, и у Кортка-слу родился ребенок.
Занималась заря, когда новорожденного подхватили сорок одна женщина и с трудом подняли с земли. Подняли с земли и стали заворачивать его в соболиное одеяло длиной в сорок один аршин, но от первого же движения ребенка одеяло разорвалось на лоскутья. Ахнули женщины, видя необычную силу младенца, бросились к Тохтарбаю, чтобы сообщить ему радостную весть. Поскакали во все стороны джигиты, оглашая окрест:
— У Кобланды родился сын, подобный льву!..

Под утро Алшагыру, беззаботно спавшему в своем дворце, не чуя нависшей над ним опасности, приснился дивный сон. Он видел во сне, будто состоялась его долгожданная помолвка с красавицей Кортка-слу, любви которой он жаждал давно. Опьяненный ласковой уступчивостью девушки, Алшагыр отдал распоряжение готовить пир на весь мир и только стал снимать легкое покрывало, закрывающее ее лицо, как до слуха его долетел крик, полный яростного гнева. Словно львиный рык прокатился над землей, будто тигриный рев потряс ханский дворец.

Кортка-слу вне себя от радости спрыгнула с крыши. Кровь заходила в ней горячими волнами: заиграла алым румянцем на щеках, блеснула в уголках черных глаз, смешалась с дыханием. Ее охватило нетерпение. Надо сейчас же встретиться с Кобланды! Но как это сделать? Делать нечего, она направилась к Алшагыру. Вошла к нему. Хан удивился необычайному превращению красавицы, любви которой безуспешно домогался вот уже несколько дней. Обычно она мгновенно сжималась и становилась неприступной, как только на глаза ей показывался Алшагыр, напоминала змею, которая собралась в клубок и готова броситься на врага.